«У меня нет таких бездомных, которых невозможно спасти»
Виталий Михайлов. Фото: Иван Белозеров

Виталий Михайлов. Фото: Иван Белозеров

Как обычные благополучные люди попадают в коллектор и кто может им помочь

Предприниматель Виталий Михайлов стал регулярно помогать бездомным, когда они начали подходить к нему на улице. Просто так, один за другим, непонятно почему. Потом он пошел работать в Благовещенскую епархию, чтобы создать социальный приют — ночлежку для людей без крыши над головой. Через два года, в мае 2014-го, епархия отказалась от приюта, ссылаясь на нехватку денег и времени, перестала оплачивать счета и вернула областному правительству арендованное здание в селе Садовом. Вместе с людьми.

Михайлов тут же уволился и теперь содержит приют на средства благотворительности. А еще он создал блог, куда выкладывает фотографии и истории бездомных.

Виталий Михайлов дал интервью «Русской планете».

– Я через дурные пристрастия сам прошел. Я по молодости курил. А потом разбился на мотоцикле и четыре месяца лежал в больнице. Вышел — и не понимал, как люди курят, — говорит он. — То есть технически как это происходит? Вот человек с сигаретой: как он затягивается? Как дым заходит внутрь? Как он замещает кислород? Я этого уже не понимаю. Поэтому если человек один раз прошел все эти круги: пил, скитался, жил в коллекторе — а потом перестроился на нормальную жизнь, я не знаю, что может опять сбить его с курса. Чтобы он шел-шел по улице и вдруг подумал: «А не запить ли мне?» — это было бы просто глупо.

***

Все началось с Димы.

Дима Алюшин с двумя братьями и сестрой жил в дружной семье в большой четырехкомнатной квартире. 12 лет назад у него умер отец, и мать с горя начала пить. Сначала они продали квартиру и переселились в дом на земле, потом дом сгорел, и семья оказалась в теплотрассе.

К маю 2014 года Дима остался совсем один. Мать замерзла на улице. Сестру убил пьяный сожитель. Старший брат разбился, спускаясь в коллектор, у другого брата остановилось сердце в 29 лет. Их похоронили на кладбище для «невостребованных могил» — на которые никто никогда не приходит.

Дима пришел к Виталию Михайлову и сказал, что больше он так жить не может.

– Я Диму знаю с пеленок. У них в семье отец был фундаментом всего. Вообще всего: отношений друг с другом, семьи, учебы, дальнейшей жизни. Отец даже участвовал в выборе невесты для старшего сына. Поэтому когда он умер, рухнуло все: учеба, отношения с матерью, семья старшего брата. Мать у них была, знаете, интересная: не красавица, но что-то в ней такое улавливалось… И вот мать, которая осталась для детей единственным авторитетом, сорвалась. А за ней — все остальные, — рассказывает Михайлов.

– Многие ли из постояльцев приюта были изначально благополучными, как Дима?

– Наверное, большинство, — задумывается. — У старших вообще образование не хухры-мухры. Наш самый старший, Георгий 65 лет, окончил заочно петербургский электронный вуз.

– Что же происходит с этими благополучными людьми?

– Русская душа такая, наверное. Радость-веселье, рюмка-другая, не пошел на сессию, снова выпил, дальше — запой. Как со всеми пьющими.

– Но не все русские люди будут жить в коллекторе после комфортной квартиры.

– Не все. Но это уже воспитание. Если он способен подняться — поднимается. Если этих способностей нет, если он смотрит на жизнь сквозь пальцы, то что он может?

– То есть последний шаг перед коллектором — это решение с ним смириться?

– Последний шаг — это потеря надежды. Смирения нет. Наверное, его нет до самого конца. Таких людей, которые думали бы: «Пусть все остается как есть», — нет в приюте.

– Вы себя когда-нибудь мысленно ставили в те критические ситуации, которые привели ваших бездомных в теплотрассу?

– Я задаю себе вопрос: а что бы было, если бы я так попал? Но я никогда в своих мыслях не попадал в коллектор. То есть я себе этого не представляю.

– И к чему вы приходите в этих мыслях?

– К ощущению постоянного холода. Оно больше всего пугает, и оно же быстрее всего уничтожает человеческое внутри. Ощущение того, что ты никому не нужен — разве это не холод? Холод. Знание, что тебе никто не поможет — холод. Опасность, что тебя могут просто так избить на улице — это тоже холод!

– А как вы мысленно «выруливаете», чтобы не попасть в коллектор?

– Ищу помощи в людях. И в трудном состоянии обращаюсь к Богу. Я и в обычном своем состоянии обращаюсь, я же православный: хожу в церковь, работал в епархии. И своим я тоже это советую.

– Как Бог поможет им получить дом, которого у них больше нет?

– Если ты пойдешь светлым путем и захочешь дом, то твоими же руками и усилиями он у тебя появится. В мире ничего случайного не бывает. Как говорят: кто допускает в жизни случайности, тот оскорбляет Бога.

– Для чего люди попадают в коллектор, если ничего случайного не бывает?

– Каждый человек проходит свой путь для чего-то. Вот человек сломал ногу и попал в больницу. Для чего? Чтобы лечиться. Пока человек опускается на дно, он не понимает, что этот путь смертелен. А вот стоя по колено в иле, когда уже мерзко и холодно, думаешь: «Как бы вырваться отсюда быстрее?» Иногда нужно достичь самого дна, чтобы оттолкнуться и пойти вверх.

***

Приют в Садовом — это обычный деревянный четырехкомнатный дом, забитый двухъярусными кроватями. Он вмещает 22 человека, сейчас свободно только одно место. Чтобы сюда попасть, бездомный должен быть чистым и трезвым. Лучше всего — сначала пролечиться в наркодиспансере. Прийти в приют он должен сам: на улицах никого не собирают.

– Создание приюта было вашей идеей?

– Да. Я ее разрабатывал, согласовывал с владыкой (главой Благовещенской епархии епископом Лукианом (Куценко) — Примеч. РП.), я и реализовывал. Поэтому после того как епархия решила его закрыть, я его и подхватил.

– Что предложила епархия постояльцам приюта, когда решила его закрыть?

– Их стали расселять в так называемые приюты социальной направленности. Двое уехали.

– Как вы уволились? После решения о закрытии пришли и положили заявление на стол владыке?

– Не совсем. Не могу рассказать, как это было. Это не сопровождалось никаким конфликтом, я заблаговременно написал заявление, владыка попросил меня, чтобы я поработал, пока не найдут замену. Я спокойно передал дела и ушел.

– А бездомные не спрашивали, почему у епархии есть деньги на новые храмы, а на 20 человек — нет?

– Нет. Они спрашивали только: «Что с нами будет?» И я сам свое отношение к институту церкви после этого не поменял.

– То есть это нормально, когда епархия отказывается от своих подопечных, которые в ней нуждаются?

– Во-первых, мы не знаем, почему это произошло. Во-вторых, опять же, ничего не происходит случайно. Значит, так было нужно.

– Чем вы занимались до прихода на работу в епархию?

– Я частный предприниматель, занимался и сейчас занимаюсь строительно-отделочными работами. В последние годы выполняю госзаказы.

– А как оказались в отделе социального служения?

– Так из-за Димы же.

Было это три года назад. Я был простым прихожанином собора, и в очередной раз перед службой увидел у церкви трех бездомных. Смотрю — а там же Вова, старший сын Алюшиных! Он мне рассказал про свою жизнь, и я задумался: а что я могу для него сделать, как поступить? Пожать плечами и сказать: «Ты держись, брат»? Тогда получилось бы, что верую я только на словах, а поступаю не по-христиански.

Я привел всю семью в баню, они все помылись, переоделись (в церкви была одежда). После этого я Диму отправил к своему товарищу на ферму работать. Он сам сказал, что хотел бы работать с животными.

А других братьев просто забрал к себе домой незнакомый человек. Приютил. Вот это, кстати, для меня был поступок сродни тому, когда человек бросается телом на дзот. «Вот это настоящий христианин», — подумал я. Маму их я отправил в реабилитационный центр.

Мама оттуда сбежала и стала обитать у церкви. Старшие братья тоже ушли на улицу. Потом они мне жаловались, что их мало кормили и ничего не разрешали. Дима продержался немного дольше, но потом опять оказался у храма…

Потом, непонятно почему, ко мне стали тянуться все бездомные. Однажды выхожу из церкви и слышу крик: «Да-да, это он тут всем помогает!» И как налетели пять человек: мне надо то, мне надо се, а у меня документов нет... Ну я им помог, как мог.

А еще через два дня мне передали, что владыка приглашает меня поговорить и хочет, чтобы я возглавил отдел социального служения.

***

В конце ноября благовещенские власти приняли решение безвозмездно передать здание приюта организации «ПокровЪ», которой руководят Виталий Михайлов и его заместитель Ольга Аникина. Коммунальные услуги оплачивает меценат, одежду приносят добрые люди, на еду постояльцы зарабатывают. Грузчиками, дворниками, чернорабочими.

– В определенный момент живущий в приюте человек созревает и начинает сам стремиться к работе, — говорит Михайлов. — Посидел день, два, три, стало ему тоскливо. И вот он начинает меня теребить: а может, что-то поделаем? Может, куда-то поедем? Мы искали рабочие места через СМИ и обращались за помощью в гордуму. И появились предприниматели, готовые их взять.

Берут не все, потому что мои бездомные могут работать только при соблюдении нескольких условий. Первое: они должны быть в своем коллективе — рядом с теми, с кем живут в приюте. При этом они должны быть обособлены от других людей, которые не из этой среды, чтобы между ними не было постоянного тесного контакта. И второе: их режим работы и распорядок устанавливаю я. Потому что им требуется восстанавливать документы, ездить в соцзащиту и так далее.

– Почему они должны быть все вместе и отдельно от других?

– Есть опасность искушения. Они знают проблемы друг друга: вот на этого нельзя орать, с другим, наоборот, нельзя спокойно разговаривать и так далее. А любое отступление от этого может привести к срыву.

И еще: вот приходит бездомный в обычный коллектив. И начинается: «Ой ты, бедненький, даже чуть-чуть выпить тебе нельзя, ты конченый алкаш. Мы вот сидим за рюмочкой, а ты не мо-о-ожешь». — «Кто, я не могу? Наливай!» И понеслась.

– При соблюдении этих двух условий человека можно «вытащить»?

– Алкоголизм у бездомных — это душевное заболевание. А излечить душу можно, когда вокруг нее меняется обстановка. Вот берем мы растение, пересаживаем в хорошую землю, и оно начинает расцветать. С человеком то же самое. Но если растению нужно всего несколько условий (свет, тепло, питательные вещества), то человеку требуется намного больше. В том числе свет, тепло и питательные вещества.

– То есть люди теперь всю жизнь должны жить в такой изоляции?

– Нет. Со временем происходит внутреннее перестраивание. Я не знаю, почему так, но ко мне все это время приходят только те, кого можно спасти.

***

За время работы приюта в Садовом еще ни один человек не покинул его насовсем, начав новую жизнь.

– Как в идеале постояльцы должны из приюта уходить?

– Сейчас у нас есть идея проекта «Дом милосердия», куда люди должны переводиться после какого-то периода в приюте и где с ними должны работать специалисты. Не обязательно профессионалы с лицензией, но специалисты в этой области. Это могут быть психологи, социологи, социальные работники.

– А оттуда как человек должен уходить? В один день просто сказать: «Я готов, до свидания»?

– По моему убеждению, ему это должны сказать те же специалисты, которые с ним будут работать. Что он готов.

– Но это же колоссальная ответственность: решить за него и выпустить. А если специалист ошибется?

– Если он это сделает из добрых побуждений и с осознанием ответственности, то вряд ли ошибется. И даже если ошибется — хуже, чем было, уже не будет.

– Зачем вы решили завести блог и выкладывать там фотографии бездомных?

– Есть одно выражение, которое меня убивает своей простотой подхода и непониманием проблемы: «Надо дать им удочку, а не рыбу, и они должны научиться рыбачить». Оно, конечно, так. Но прежде, чем дать удочку, надо объяснить, что такое удочка. Потом рассказать, для чего удочки в мире существуют. Потом — как происходит рыбалка. Затем показать, какое от этого можно получать удовольствие. После этого, на практике, как с детьми в классе, несколько раз попробовать эту удочку забросить. И только потом дать эту удочку! А кто будет это все делать?

Ко мне уже стали обращаться, как к специалисту по бездомным: «Знаешь, у нас в подъезде такой человек живет. А как его помыть?» И блог я создал для того, чтобы рассказывать об этом людям. Показывать, что такое бездомная судьба, имеющая право на сострадание, а не просто аббревиатура БОМЖ. Для того чтобы люди поняли, что бездомный — это такой же человек, как и мы, и в некоторые моменты он лучше и умнее нас. Я сам от них нет-нет слышу какую-то неожиданную мудрость, которая для них естественна, потому что они ее заработали по̀том и кровью.

Один старец сказал: «Бродяги приносят нам огромную пользу. Мы проявляем о них заботу, и они таким образом дают нам возможность спастись. Потому что нет ничего в жизни дороже, чем душу отдать за други своя». Если ты готов заботиться в меру своих сил о другом человеке, то перед смертью сможешь сказать: «Я прожил хорошую жизнь».

– Как бездомные сами себя называют?

– В шутку — бомжами. «Ну что ж поделать, если мы бомжи». Но оскорбительно: «Да ты бомж!» — никогда. 

Один «ноль» Далее в рубрике Один «ноль»Почему в Амурской области новую налоговую льготу получил только один бизнесмен Читайте в рубрике «Титульная страница» Путин ответилОтветы на самые актуальные вопросы, которые задали президенту, читайте на Русской Планете Путин ответил

Комментарии

03 декабря 2014, 13:05
Человек!
04 декабря 2014, 20:03
Согласна, огромный человечище может вот так поменять свою жизнь и направить ее не на личное обогащение , а на реальную помощь другим людям, помощь не мелочью на улице, а реальный шанс подняться из грязи и стать человеком.
03 декабря 2014, 14:25
Если все плохо, если земля под ногами не держит, надо к Богу идти, он поможет, или в тайгу надо уезжать, жить своим трудом, чистится от скверны, выгонять пороки
03 декабря 2014, 14:39
Ближе к народу, ближе к земле надо быть - в этом и есть суть очищения для русского человека!
03 декабря 2014, 23:01
А кто у нас ближе к народу? Народные избранники или может простой народ, который в лифте с соседом не здоровается?
04 декабря 2014, 12:20
Это целый моральный выбор, на который способен духовно сильный человек. А тут речь о душевном заболевании, при котором, кроме водки, люди ни о чем не могут думать(
04 декабря 2014, 13:37
На бомжей не надо обижаться, если так и есть. Пусть это будет дополнительным стимулом таким людям развиваться и работать, зарабатывая на собственное жилье.
08 декабря 2014, 15:27
Оскорбление -- странный стимул. Если не сказать глупый.
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Дискуссии без купюр.
Читайте «Русскую планету» в социальных сетях и участвуйте в обсуждениях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»